Шокирующая жестокость и продуманность, с которой были совершенны эти злодеяния, поражает своей масштабностью не только простых жителей, но и сотрудников полиции, повидавшей немало убийств за всю свою службу. [ознакомиться с сюжетом]

ВРЕМЯ В ИГРЕ: 2015 год, конец июля.
МЕСТО: Дублин • Абердин • Эдинбург


Добро пожаловать на мистический ролевой проект «DEATHLESS: the dead are back for life».
Мастера предлагают ознакомиться с полезными темами:
сюжеткнига тенейгостеваясписок персонажей
занятые внешностинужные персонажи
шаблон анкетшаблон npc
имена и фамилии

DEATHLESS: the dead are back for life;

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEATHLESS: the dead are back for life; » good omens. » fera factus sum [12.02.15]


fera factus sum [12.02.15]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://se.uploads.ru/0bAE6.png
Marcus O'Callaghan & Caerus O’Dwyer
12 января 2015 года.
дайс, пригород абердина.

«Дыхание. Такое глубокое и шумное. Иногда с хрипами. Но оно есть. Вот еще вчера тебя разрывала на мелкие кусочки агония, жуткая боль, мучения и страдания. Полагаю, что так. Такая тяжелая плата за второй шанс.
Что ты видел, когда был без сознания? Молился ли ты и просил о смерти? Или высшие силы за то, что еще чувствуешь? Говорят, когда умираешь, то видишь все самые яркие, запоминающиеся, страшные или приятные воспоминания. Не знаю, что увидел бы я... А у тебя есть такие? Должны быть.»

Время шло к пяти вечера. Пошла неделя? Казалось бы месяц. За окном слегка сыпал снег, не ложась на землю, сразу таял. Когда стрелка часов достигла своего пика, наверху послышался стук или шорох. Чашка чая осталась недопитой на столе.
Впервые Кайрус побоялся посмотреть человеку в глаза.
three days grace – animal I have become
epica – cry for the moon
skillet – it's not me it's you

+1

2

Каждый молится так, как умеет. Эту простую истину Маркус понял уже много лет назад, когда только начинал свое духовное обучение, будучи ребенком. И даже не смотря на то, что католическая церковь требует определенных условностей и соблюдения правил, одно мужчина знал наверняка: не тот праведник, кто следует каждой букве писания, а тот, кто понимает само это писание и умеет самостоятельно просить помощи у Всевышнего.
Маркус знал достаточное количество догм и писаний, которые были созданы задолго до него великими людьми и мудрецами, уверовавшими в Господа. Он и сам превозносил Творца в своих молитвах каждую Службу, которую ему удалось провести. Но самым большим удовольствием, и самой искренней молитвой святого отца была молитва, произнесенная от сердца в полном одиночестве в его собственной комнате. Да, Маркус, не смотря на все богослужения, как это ни странно, считал, что большее облегчение и смирение приносит его уединенная служба, с его собственными молитвами и словами о всепрощении.  И как тяжело ему было на сердце, когда очнувшись ото сна, он понял, что в сердце его и душе, нет ни единого слова, посвященного его Богу.
Это было невероятное, болезненное чувство. Опустошенность, страх, паника, душевная боль, все смешалось внутри, заставляя его биться в агонии такое долгое время. Да, Маркус боролся со смертью, да, он искал выход, вот только присутствия Всевышнего он не ощутил. Кроме мучительной боли и пустоты он ничего не чувствовал. Все было мертво.
Вот он, пробившись сквозь пелену боли, открывает глаза. Он не знает где он, он не знает кто он. Да, он помнит факты, обрывки его прошлого, которое пока еще не успело сложиться в правильную картину. Он помнит так много и так мало одновременно, что хочется разрыдаться от отчаяния. Потерянный мальчик с огромной дырой в душе. Как много он утратил.
В полумраке незнакомой спальни, почету ощущается одиночество и безмятежность. Этим стенам еще не удавалось увидеть подобной картины, этот дом еще не видел подобного чуда. Хотя, можно ли назвать это чудом, или все же проклятьем. Только он один знает. Но он молчит.
Маркус, очнувшись от длительного кошмара все еще не понимает, как он здесь очутился. Его тело кажется ему чужим. Будто он в нем гость, попавшись сюда по ошибке. Глубоко вдыхает, зажмуривается, снова открывает глаза. Он удивительно быстро привык к полумраку, что само по себе странно, так как у мужчины далеко не самое идеальное зрение. Но теперь. Все ощущается иначе. Это мучительно. Это ново. Это пугает. Маркус глубоко дышит, переводя взгляд с предмета на предмет. Одеяло ему мешает, он отталкивает его от себя, но отталкивает слабо, прилагая массу усилий. Потому что силы вернулись к нему не полностью. Просто еще не успели.
Дыши Маркус, дыши.
Он не понимает, как оказался в этой комнате и не понимает, откуда у него эта одежда. Оглядывается собственные руки, трогает лицо. Нет, вроде все прежнее, все на месте. Разве только волосы слегка отросли, и появилась небольшая щетина. Было не привычно ощущать эту странную колкость. Маркус отдергивает руки, испытывая долю омерзения и удивления от самого себя. Сколько прошло времени? Обрывки воспоминаний последней ночи. Дождь, такой странный и необычный для начала января. Пустая дорога. Рыжеволосая незнакомка. От пробудившегося образа, внутри все замирает. Главное, не сойти сума.
Хватается за голову, съеживается в такой просторной постели. За столько времени, что он провел в перерождении, он здорово исхудал, хотя и раньше не славился достойной физической формой. Какое острое желание просто уснуть и больше не просыпаться. В голове столько мыслей, столько обрывочных воспоминаний, которые ранят, как больно. Такой боли он не испытывал даже тогда, когда прощался с жизнью, когда просыпался после очередной порции боли, после того, как его ломало, било и лихорадило собственное тело. Испытывал ли Иисус подобную боль, и если да, как справился с нею?
Начинает едва ощутимо шептать “Отче нас”. Но облегчение не приходит. Маркус ощущает собственное безумие, которое со стороны наблюдает, скалится, завороженно приглядывается к нему. Если он отступит, то потеряет и себя и своего Бога. Вот только если ли он? Но Маркус не позволяет себе сомневаться. Он не может позволить себе этой слабости. Сейчас, ему необходимо встать с этой чертовой постели и уйти. Убежать туда, где его поймут и простят. Там, где он будет рядом с близкими и родными людьми. В памяти воскресают образы матери и отца, сестер и брата. Дорогой кузины Бонни. Внутри ненадолго что-то теплеет, но затем волна отчаяния снова захлестывает мужчину с новой силой.
- Если я пойду и долиной смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной, - непослушными губами шепчет он, стискивая собственные руки в жесте покаяния. Кровать кажется Маркусу непозволительно мягкой, даже роскошной. Вот, видимо, откуда берется это чувство отречения от праздности и желание всевозможных лишений. –Твой жезл и Твой посох – они успокаивают меня. Шепчет с новой силой, отгоняя все его смущавшее, и тревожащее.
-Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена. Закрывает глаза, пытаясь обрести хоть какое-то подобие душевного равновесия. Вот только слова остаются словами, которые ничего не заполняют внутри. Как глупо пытаться договаривать, но он пытается. Как сумасшедший, пытается договорить.
- Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни. Говорит  Маркус чуть громче, чуть увереннее, перебарывая состояние сонливости и вселенской усталости. Уже долгое время он боролся со Смертью, но сам не понимает, чего это ему стоило. Он так бы и повторял все молитвы подряд по кругу. Так бы и надеялся на какое-то чудо, но, тщетно. Все бесполезно, по причине того, что это просто слова, которые не спасут его от собственного, невероятно одиночества. От утраты, которую он не способен пока не понять, не принять.
Каждый молится, как умеет, вот только Маркус пока не научился этой заново приобретенной способности. И кто знает, научиться ли.

+1

3

Когда-то давно, один из величайших людей всех веков, Шекспир, сказал: «Наши сомнения — предатели, заставляют нас лишаться многого, чего мы могли бы достичь, из-за страха попытаться это сделать.» Но был ли он прав? По-моему, как раз страх и сомнения лучшие мотиваторы к действиям, лучшие помощники в правильной расстановке приоритетов и наконец, наши внутренние ангелы-хранители. Как много можно было бы сделать ошибок, действуя импульсивно, принимая решения в порыве страсти или под влиянием ситуации. А что потом? Останется лишь пожинать плоты своих собственных деяний и жалеть о содеянном. Если, конечно, есть чем сожалеть, т.к. у многих людей совесть отсутствует напрочь. И поэтому, так приятно осознавать, что где-то так в глубине души есть еще капелька того сокровенного чувства, что приближает нас, адских псов, к простым людям. По крайней мере, Кайрус так всегда считал. Он был из тех немногих, кто старался действовать по своему усмотрению, часто опрометчиво, но всё же индивидуально. Его собственный человеческий фактор, играл с ним злую шутку, постоянно. Проще было поступать, как это делал, например, его уже не очень родной брат, Риччи, - любитель потакать отцу во всем; проблем у этого человека было определенно меньше, чем у старшего братца. Единственная его проблема на данном этапе – это сам Кайрус. Но и она отпадет, как только парень узнает, кем на самом деле является горячо нелюбимый братец. Который вовсе и не братец выходит. Можно спокойно стать приемником отца и дело в шляпе.
Что касается самого Кая, решение покинуть отчий дом не было столь болезненным, каким оно наверняка являлось для родителей мужчины. Единственный человек, которого ему было искренне жаль покидать – это мать. Какой бы не родной она не была. Только тот родитель является действительно родным, кто воспитал и вырастил, а не породил на свет. И сейчас мать наверняка роняет не одну слезу, в надежде, что однажды её сын, остепенится и вернется в стаю. Но, увы, такого не произойдет. Нюансы – их столько в этой истории. Сомнения – именно их породили эти нюансы. Идеология, взгляды на жизнь, требования, которых не хочется придерживаться. Почему-то дети всегда стремились идти против своих родителей и Кай не исключение. Ему были чужды убийства невинных людей, подчинение каким-то пророкам, вечная война с братом за наследство в стае. Чуждо спокойное отношение к тому, что когда-то давно его собственных родителей вырезали вместе со стаей, а теперь это повторилось вновь. И Джейн… Последняя капля.
«Пошло оно всё к черту». – Подумал тогда пёс и сделал это. Просто послал всё к черту, тому кто однажды их породил в глубинах ада.
Самая примитивная человеческая эмоция – это страх. Преодолей его, и откроются совсем иные пути.
Теперь он скиталец, который бросил работу, знакомых и друзей, отправившись в долгое путешествие с мелкими подработками и съемом небольшого дома в лесу, близ аэропорта, на случай срочного покидания страны. Хотя к чему эти иллюзии, сейчас уж точно будет не до неожиданных поездок и иммиграции. Парень нашел себе новое приключение на свою голову, новое занятие, нового знакомого. Пока не совсем знакомого, конечно, если брать в расчет, что он до сих пор не пришел в сознание. И всё потому, что Кайрус засомневался, нужно ли оставлять беспомощного умирающего человека на дороге. Принял решение вершить свой суд – попробовать дать мужчине второй шанс, обратив его в пса. А что терять-то? Так он думал. Скорая помощь не успела бы вовремя. Так или иначе, он уже не жилец. Но если внутренняя сила его столь большая, как и нить жизни за которую он хватался в последние минуты, то есть шанс.  Так Кай думал, так он чувствовал, находясь тогда рядом. Глупая способность пса, но ничего не поделаешь.
Вот, уже, который день, считай неделю, парень находился на волоске от смерти. Кайрус же старался помогать, ухаживать, но, к сожалению, не очень знал, как это делать, особенно когда человек в агонии, особенно когда эта агония во время обращения. На курсе лекций по неотложной медицинской помощи в университете об этом ничего не рассказывали. Но он старался, как мог. Сменил ему одежду, промокшую и грязную от дождя, вытирал пот со лба. Просто Флоренс Найтингейлл в мужском обличии. Подобная забота за ним раньше не наблюдалась, каждый знакомый может это подтвердить. А Уилл, старый друг, наверняка сказал бы что-то наподобие: «кто ты и что сделал с моим безразличным ко всему другом». Может быть здесь всему виной чувство… долга. Он взял на себя ответственность за чужую жизнь, принял решение, не спросив жертву. А вдруг этот парень вовсе не желал вновь обрести жизнь? А вдруг он захочет вновь умереть, когда узнает, какую именно жизнь подарил ему Кай? Себе бы он подобного не пожелал, смотрят правде в глаза.
Кайрус пил кофе. И слушал. Слушал ровное дыхание, тихое-тихое. Свое? Нет. Погрузившись куда-то в пучину своих мыслей, он даже не замел, что нечто изменилось. Какой-то шорох или стук, слова или нет. Он оставил всё и тихо поднялся наверх. Почему тихо? Кто знает. Может, боялся напугать того парня или себя самого.
Двери комнаты были, слегла приоткрыты. Он заглянул внутрь и увидел, как «тот парень» сидит и… Молится? Чего угодно он мог ожидать от обращенного волка, но не этого. Но как успокаивающе это звучит, так, что кажется за эти несколько секунд  О`Двайер  начинал понимать почему он это делает. Но всё же пришлось нарушить эту речь. Дверь приоткрылась еще шире, и Кай ступил в комнату.
- Где-то читал, что в своей молитве люди чаще просят изменить обстоятельства, но никогда – себя. Может это была просто шутка. – Проговорил он, останавливаясь недалеко от двери, чтобы оценить ситуацию. Может, нужно было начать не с этих слов. Какой-то шутки или простого «здравствуй», но такой уж он, никогда не мог находить правильных слов в сложных ситуациях. Не было Каю тем самым «героем» из культовых лент.
- Как самочувствие? – поинтересовался мужчина, осторожно. – Может воды? Или чего-нибудь…
Он замолк на полуслове. Всё же никакой из него благородный человек.

+1

4

Если бы его слова приносили покой, Маркус был бы счастлив. Мужчине было бы легче ощутить привычную теплоту в душе и то блаженное состояние, которое приходило после молитвы. Ему было бы проще проснуться в своей постели, или в больнице. Или же не просыпаться вовсе – но только не оказаться в этой комнате в незнакомом месте. Если Райские кущи выглядят так, то он разочарован. Если же Адское пекло выглядит подобным образом – то он так же не особенно впечатлен. Но, интуиция, его проснувшаяся после определенного ступора интуиция, говорила о том, что этому месту далеко до Ада или Рая. Что он на бренной земле, что он, не умер, вот только что-то в нем изменилось.
Он повторял свои слова снова и снова. Цеплялся, как за  спасательный круг, боясь утонуть. Пучина безысходности и отчаяния все сильнее и сильнее поглощала его, заставляя заламывать руки в молящем жесте. Где-то, в глубине сознания, проскользнуло тревожное чувство чьего-то присутствия, но Маркус не обратил на него внимания. Он даже не обратил внимания на то, что стал слышать гораздо лучше, а зрение стало гораздо более четким, чем было некоторое время назад. Его, неокрепший организм, после пробуждения, старался подстроится под его новую природу, вот только О’Каллахан об этом не знал.
Поэтому, погруженный в свои собственные мысли и чувства, Маркус просто не заметил, что за ним наблюдают. Просто не смог заметить подобного. И слова мужчины, стали для него  полной неожиданностью, к которой тот просто не был готов.
Марк обернулся на источник шума, на голос, который поразил его чем-то таким, что трудно было понять простому смертному. Тот был голос создателя, голос того самого человека, который дал ему новую жизнь. Нет, внутри у Маркуса все не перевернулось с ног на голову, но проигнорировать говорящего он никак не мог, даже если бы захотел. Просто бы не смог так сделать. Взгляд голубых глаз столкнулся с взглядом карих глаз, прежде, чем он что-то успел произнести или о чем-то подумать. Обрывки воспоминаний, какие-то нескладные и совершенно спутанные, возникали в голове совершенно разрозненно и не успев еще толком подумать, Маркус, пораженный своей собственной прытью, просто подскочил с места, запутавшись ногами в собственном одеяле и врезавшись в стену, находившуюся рядом. Пожалуй, способности его нового тела, как и другие тонкости его псиной сущности, были ему незнакомы и порядком его пугали, даже не смотря на то, что он только лишь чувствовал эти перемены. Неудивительно, что в данном случае, он даже привыкнуть не мог к быстроте реакции самого себя. Как будто ноги и руки были чужими, не его собственными. Это, пожалуй, пугало еще сильнее.
Он испуганно и в то же время настороженно смотрит на посетителя, смутно полагая, что именно благодаря его усилиям он находится тут, в этой комнате и все еще жив. От подобного положения дел Маркусу становится ужасно неловко. Наверное, картина та еще. Полуголый мужик, вскакивает с кровати, спотыкается и встречается лбом со стеной. Мужчина потирает ушибленное место, пытаясь как-то оттянуть минуту ответа, все еще сомневаясь в собственной адекватности. Это странное, двоякое чувство смущения и настороженности просто не позволяют ему заговорить сразу.
- Воды, - наконец-то произносит хоть что-то Маркус, откашливаясь, -  если можно. Облизывает пересохшие губы, стараясь не смотреть в лицо мужчине. Он, если честно, совершенно потерялся в данном положении и так глупо не чувствовал себя еще со школьной скамьи. А ведь столько лет уже прошло. Маркус уже давно взрослый мужчина, священнослужитель. Ему ли испытывать неудобства в кампании незнакомцев. Ведь он столько раз бывал на исповеди. Вот только там была надежная перегородка, скрывающая лицо. А теперь у него было чувство, будто он сам, открывает свои грехи перед священником, вот только лицо его ничто не скрывает и осуждения не избежать.
- Я прошу прощения. Я, видимо, доставил вам столько неудобств, -  переминаясь с ноги на ногу,  начал неразборчиво бормотать О’Каллахан, не давая мужчине уйти, - мне крайне неловко, отвлекать вас от важных дел. Если вы отдадите мне мои вещи, то я уйду и более вас не побеспокою.
Маркус поднял глаза, снова встретившись взглядом, и так же поспешно их опустил, испытывая двойную неловкость за то, что доставил этому человеку столько неудобств. Маркус был испуган, смущен и потерян, что случалось с ним настолько редко, что даже страшно было предположить, к чему подобное положение дел могло привести.

+1

5

Ситуация приобрела совершенно иной окрас, от чего Кайрус слегка опешил и даже не знал, что сказать. Можно было разве что тихо хихикать, насколько комичной казалась ненавязчивая неуклюжесть очнувшегося мужчины. Но не девочка же Кай, чтобы так делать, так что мужчина сдержал сие желание, лишь намерившись помочь «больному», выпутаться из своего плена одеяла, но отбросил это желание, так как не всякий человек любит касания незнакомцев, особенно когда уже находишься в сознании. Так что оставалось лишь стоять вот так «руки-в-карманы» и «глаза-в-пол», избегая неловких взглядов, дожидаясь ответа знакомого.
Как ни посмотри, такое поведение было объяснимо многими факторами. Для обычного человека – это постравматический шок, а для обращенного пса совершенно иные ощущения. Представить только, что может чувствовать человек в такой момент. Наверное, всё ярче что ли? Если так можно выражаться. Одно дело родиться таким, другое стать, это и самому допотопному знатоку понятно. Вспоминаются слова его «лжеотца», произнесенные ещё в его далекой юности. Он обучал и рассказывал обо всех законах темной стороны человечества. Ирвин усаживал своих сыновей на два стула перед своим рабочим столом и на ходу что-то записывая, говорил:
- Только сильный человек способен обраться в Пса, учитывая преобладающую смертность. Это большой риск. И такие люди достойны уважения. Но я бы никогда не решился кого-то обратить, т.к. это чревато и последствиями.
В голове возникли былые образы и низкий голос отца. Его он слышать сейчас вовсе не хотел, но рано или поздно придется.

Кайрус тряхнул головой, отгоняя ненавистные мысли, нужно было сосредоточиться на ситуации, которая была непосредственно перед его глазами. Кайрус прислушался к голосу, который вырвался из уст прокачивающегося перед ним мужчины. Неловкость, смятение или смущение и самое главное – недоверие. Вот, что он уловил в нотках слов. И наконец, Кайрус немного расслабился, тревога и стыд за собственное сомнительное благородство отступила на несколько шагов назад, но по-прежнему стояла за его спиной, нашептывая слова о том, что в ближайшие минуты, когда он вернется с кувшином воды в руках, нужно будет с чего-то начать бредовый разговор о новом состоянии голубоглазого. Кажется, эта незримая тень раздавливающая остатки души, теперь будет сопровождать его до остатка дней.
- Можно, конечно, – поспешно сказал Кай, понимая, что пауза слегка затянулась, и нужно было с чего-то начинать. Он уже намерился идти к выходу, как остановился, чтобы выслушать заговорившего мужчину. Ещё раз уголками глаз касается образа представшего перед ним, оценивает результат общения. Безусловно, подтянутый мужчина с темными волосами и светлыми глазами, цвета озера в лесу. Смешно звучит, но такой цвет он видел разве, что давным-давно в детстве, за  городом в их доме. Там то самое озеро казалось таким чистым и кристальным, незапятнанным городской суетой и выхлопными газами производств больших мегаполисов. Интересно, такой ли он «кристальный», как и его глаза? И вообще почему О`Драйер об этом думает?
Всю эту картину нарушают лишь слегка потемневшие круги под глазами и осунувшаяся фигура, следствие длительной лихорадки. Сейчас эта рубашка висела на нем словно на вешалке, но что поделать.  Зная выносливость и физические особенности Адских псов, скоро он придет в норму.

- Что вы, никаких неудобств. Живу я один, так что даже приятно было оказать помощь нуждающемуся. Особенно в сложившейся ситуации. Вы что-то помните о ночи нападения на вас? – поинтересовался Кайрус, ставая в дверном проеме. – Одежду вернуть, увы, не могу, состояние её было плачевно, но одолжу своих вещей.
Движением руки он показался «секундочку» и направился на первый этаж, чтобы наконец-то взять этот злополучный кувшин со стаканом, может ещё кинуть парочку бутербродов, которые готовил утром. На одной воде тоже сил не наберешься. Что собственно и сделал, после чего вернулся с подносом и, войдя в комнату, поставил его на небольшой столик возле дивана. На секунду замер, понимая, что его гость всё ещё тут и никуда не делся. Необычно было в последнее время находиться с кем-то в компании. Его присутствие даже во время обращения было каким-то незримым что ли, жизнь на самом волоске, а вот теперь совсем другое дело. Кайрус выдохнул и сосредоточился, что-то в нем самом поменялось.
- Продолжим наш разговор, - его голос звучал ниже, чем обычно, - Извините, забыл представиться. Моё имя – Кайрус.
Сел напротив, наливая в стакан воды и протягивая «больному», на ходу приглашая присесть тоже. В ногах правды нет, как говорят.
- Так, что вы чувствуете? – поинтересовался Кай, его брови полезли вверх, в преддверье ответа. Будет ли он так откровенен? Словно на приеме у врача. Ситуация была примерно в таких тонах. И «врач» продолжил допрос «пациента». – Какие-то новые ощущения? Мне предстоит вам рассказать одну вещь, только не пугайтесь. Это спасло вам жизнь, как-никак.
Последние слова прозвучали, оправдывая скорее самого себя, чем поясняя сложившуюся ситуацию сомнительного спасения.

+1

6

Маркус был ошеломлен происходящим. Наверное, не каждый день оказываешься в постели незнакомца неизвестно где именно. Ему бы по-быстрому выскочить из дома, убежать, когда предполагаемый хозяин скрылся за дверью, но у О’Каллахана просто не хватает смелости, чтобы поступить подобным образом. Да и к тому же, он неподобающе одет. Все-таки как-никак, Маркус достаточно скромный человек и у него своя собственная мораль. Поэтому придется дожидаться этого мистера и узнать все то, что так его беспокоит. Пока мужчина отсутствовал, Марк потоптавшись на месте и разглядывая безликие стены спальни, все же решил присесть на край кровати, попутно выпутавшись из одеяла. Рубашка на нем висела. Все же, особой атлетичной фигурой он похвастаться не мог, да и в плечах был уже, чем хозяин дома. По сравнению с тем, он выглядел даже… жалко? Но Маркус отогнал такие мысли. Нет, сейчас самобичевание ничем ему не поможет. Да и разве имеет значение то, что на тебе надето. Конечно, ему не хватало его обычной, повседневной одежды. Да и колоратка, которая была надета на нем в ту ночь (сколько же все же прошло времени? День? Два?), была бездарно потеряна. Интересно, во что в итоге превратилась вся его одежда и вещи, которые у него были. Нет, они конечно были не бог весть какие дорогие, но Маркусу никогда не была важна цена. С этими вещами его связывала история.

Мужчина тяжело вздохнул. Услышав шаги на лестнице, он снова встал, неловко переминаясь с ноги на ногу. Чувствовал он себя все еще некомфортно и ему страсть как хотелось домой. Туда, где он будет наедине с собой. Туда, где он сможет все тщательно обдумать и понять.
- Я Маркус. Маркус О’Каллахан, -  представляется мужчина в ответ. Беря в руки протянутый стакан, Маркус жадными глотками справляется с половиной. Больше он себе сразу не позволяет пить, памятуя о тяжелых днях в Африке и нестерпимой жажде. Нет, сейчас он не знает, насколько сильно его организм утомлен и может и половины стакана будет слишком много. Главное, чтобы его не стошнило прямо тут, вот это действительно будет такой позор. Но мужчина отгонял от себя эти мысли и сдерживался, чтобы не опустошить стакан полностью. – Я священник в Абердине. Я служу в приходе. В Городе, - зачем-то добавляет он, а рука по привычке тянется к воротничку, который он вечно поправляет. Вот только теперь его там нет, и это терзает. Без этого элемента он чувствует себя не совсем комфортно. Он носил его столько лет. Жизнь без него казалась ему невозможной. Что же делать теперь?
- Я плохо помню тот вечер, - честно признается Маркус на заданный вопрос. Он, по сути, совершенно не привык врать и теперь у него нет причин обманывать этого мужчину. Все это время он старательно избегал испытующего взгляда собеседника и только сейчас, когда его спросили об ощущениях, наконец-то снова посмотрел тому в лицо.
- Знаете, -  все так же вежливо говорит мужчина, - слишком много новых впечатлений. Мне кажется, меня вывернули наизнанку и теперь собрали снова. Ужасное чувство, - говорит он, продолжая крутить полупустой стакан с водой в руках. К еде он так и не притронулся, хотя его желудок после воды только лишь сильнее раздразнился. Но Маркусу было так неудобно, и он действительно боялся этой жажды и страха, что еду отберут. Мужчина закрыл глаза, чтобы дать себе успокоиться и вернуть трезвость мышления. Обычно он не жаловался на это, но после пробуждения все в голове было так сумбурно. Столько новых ощущений, плюс слабость, плюс утомление и нервозность.
- Я чем-то болен? Эта женщина заразила меня чем-то? – Маркус непроизвольно хотел перекреститься, но рука зависла в воздухе, а глаза распахнулись от удивления? – Что со мной произошло? Прошу, расскажите, - мольба в его голосе звучит жалко, надрывно. Маркус отставил мешавший стакан в сторону и снова взглянул в глаза мужчины. Темные, бездонные глаза притягивали и пугали. Власть исходила из них. Что-то потустороннее.
Маркусу стало жутко.
- Хотя, знаете, я не хочу знать, -  поспешно добавляет он, -  я не хочу знать, что тогда произошло. Просто отпустите меня домой. Я снова вернусь к прежней жизни. Я никому не расскажу, потому что не буду помнить. Я честно ничего не помню. Мне правда пора домой.
“Домой”… Как он мог забыть о своих родных и близких? Они же, наверное, потеряли его, с ног сбились. Прошло пару дней и они уже начали поиск. Они должны были поставить всех на уши. Господи, за что ты так жесток? Маркус с беспокойством поглядывает по сторонам. Пальцы его впиваются в одеяло, сминая его.  Мольба скользит в его взгляде, как будто Кайрус в действительности может ему помочь. Как будто если тот его отпустит, все вернется на свои места. Неужели Маркус пока не понимает?
О’Каллахан в молчании разглядывает свои руки, пытаясь понять, кажется ли ему, или в нем что-то изменилось. Да, худоба появилась из-за слабости, а бледный цвет кожи от усталости. Интересно, как выглядит его лицо сейчас? Ведь он так и не посмотрелся в зеркало с той минуты как пришел в себя, было не до этого. Наверное, он действительно жутко выглядит. Маркус испытующе смотрит на Кайруса, тяжело выдыхает, представляя как мужчине пришлось взять на себя хлопоты за его безжизненным телом. Священник должен быть ему благодарен. Священник должен прочесть за душу этого человека молитвы. Попасть бы только в храм. Вина перемешанная с надеждой тревожили его душу, заставляя испытывать высшую степень неловкости. Если Маркус уйдет от сюда, то он действительно не побеспокоит Кайруса. А за одежду он обязательно заплатит, или вернет в ценности и сохранности сразу же после того, как окажется дома. Как же Маркус хотел домой. Да только был ли у него дом? Подумал ли об этом священник. Что ему было делать, ведь его жизнь теперь изменилась. Изменился и он сам.

+1


Вы здесь » DEATHLESS: the dead are back for life; » good omens. » fera factus sum [12.02.15]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC