Шокирующая жестокость и продуманность, с которой были совершенны эти злодеяния, поражает своей масштабностью не только простых жителей, но и сотрудников полиции, повидавшей немало убийств за всю свою службу. [ознакомиться с сюжетом]

ВРЕМЯ В ИГРЕ: 2015 год, конец июля.
МЕСТО: Дублин • Абердин • Эдинбург


Добро пожаловать на мистический ролевой проект «DEATHLESS: the dead are back for life».
Мастера предлагают ознакомиться с полезными темами:
сюжеткнига тенейгостеваясписок персонажей
занятые внешностинужные персонажи
шаблон анкетшаблон npc
имена и фамилии

DEATHLESS: the dead are back for life;

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DEATHLESS: the dead are back for life; » good omens. » thanks to first and last


thanks to first and last

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://media.tumblr.com/56bb5a6e830ebe80f15b1ab076eedd1f/tumblr_mini9syqVl1qk01ceo5_250.gifhttp://media.tumblr.com/947fbab270469feb3aed633d92885551/tumblr_n0v4d3ffs11qh9drlo5_250.gif

who olyver lynch & madlen reid
what Она известная мошенница и киллер. Он сотрудник Интерпола и наркоман в одном лице.
Она никогда не оставляет следов. А он всегда находит тех, кто прячется.
Кроме нее.
Ни лица, ни цвет волос - ничего. Но однажды она допускает досадный промах, по своей же вине и ради пафоса.
И службы получают ее снимок - размытый, быстрый и нечеткий.
В это время она уже сидит в Дублине, посещает занятия и даже не представляет, что ее может ожидать в дальнейшем.
А он - уже почти вышел на ее след, не желая верить, что та от кого зависит его положение в конторе - еще и бывшая любовь.
Хотя такая любовь бывшей не бывает.

и во всей этой дикой молодости гари
во всех этих "нахуй тормоза"
я запомню ее глаза

Отредактировано Oliver Lynch (2015-04-05 04:17:15)

0

2

THEN
Новые заказы всегда приходят внезапно. Они могут застать тебя на коленях, со стертыми почти в кровь локтями, растрепанными волосами и парой засосов на шее. Или когда ты жадно поглощаешь третий бутерброд с беконом, взахлеб зачитываясь очередным манускриптом, и совершенно не беспокоишься, что соус может испачкать драгоценную книгу. В общем, заказы на убийство не спрашивают, когда им можно прийти – они просто это делают. В этот раз Мадлен сидела как раз с бутербродом в руках, но читала она «Гарри Поттера», мерзко подхихикивая над тем, как госпожа Роулинг извратила реалии современных ведьм. А что? Весело и задорно! Главное, как правдоподобно! Мисс Рейд оценила по достоинству. Рыжая медленно жевала, когда звук скайпа отвлек ее от мыслей о том, что будь она на месте Джинни Уизли, то уж точно не выбрала бы Поттера, а скорее трахнула бы Малфоя. Откладывая книгу в сторону, с тяжелым вздохом измученной жизнью старой перечницы, Мэди открыла скайп, внимательно вчитываясь в присланную ей всю информацию: проще некуда. Но когда Мадлен думала, что проще не бывает, все случалось с точностью, да наоборот. Коротко отписавшись о том, что заказ был принят на вооружение, Мадлен спрыгнула со стула и поползла в сторону ванной комнаты.

Куба встречала жарким солнцем, теплой водой и одурманивающим ароматом рома и цветов. Мадлен резко выделялась на фоне загорелых красоток с огромным размером груди, провожавших богатых папиков томными взглядами, с примесью сладостного блядства. Сидя на высоком барном стуле, потягивая «Кровавую Мери», Мадлен задумчиво оглядывала пространство возле бассейна, как вдруг рядом с ней раздался приятный голос.
- А вот где ты, моё рыжее наказание! – Мужчина чуть картавил – сказывался французский акцент. Пьер очаровательно улыбнулся Мадлен, целуя ее в щеку, чуть приобнимая за талию. В общем, этот красавчик – очень влиятельный человек, что входил в состав мафиозной группировки, действующей по всей Европе и частично Америке. И этот человек решил бросить своих ребят, но он так плотно окружил себя охраной, что к нему было просто не подкопаться, всегда его кто-то охранял и защищал. Но, увы, простому смертному будет не так легко спрятаться от ведьмы, которая еще и темным охотником является.
- Прости, Пьер, я устала сидеть в номере, решила немного освежиться, - Мадлен приспустила на кончик носа солнечные очки, лукаво улыбаясь. В этот момент, она даже не могла подумать о том, какую роковую ошибку совершила.
У Рейд действовало правило – на людях всегда скрывать лицо, любым способом. Подтирать любые следы. Но сегодня она слишком расслабилась, увлеченная своей маленькой охотой. Она сняла очки, сидя при этом лицом к открытому пространству. И людям по ту сторону забора отеля не составило труда пару раз ее щелкнуть. А с учетом того, что у нее уже была парочка проколов, о которых она сама даже не догадывалась, Мадлен могла крупно встрять. Ведь во всех крупных конторах мира уже давно ищут незнакомку без имени, внешности – лишь с очаровательной особенностью, все ее мужчины всегда умирают. Эдакая «Черная Вдова», даже волосы рыжие, вот только личность абсолютно засекречена, и зеленого человека рядом не замечено. – Как насчет того, чтобы сегодня вечером отправиться куда-нибудь, выпить?
- Как прикажет моя ирландская принцесса, - Пьер коснулся кончиком своего носа ее, при этом ласково поглаживая по обнаженной белой коленке, и поправляя второй рукой рыжий локон, выбившийся из-под большой шляпы. – А сейчас как насчет того, чтобы поплавать?
- Без меня, я пойду, прогуляюсь, - Мадлен клюнула быстрым поцелуем Пьера в щеку, и подхватив сумочку, удалилась из его поля зрения. Все было достаточно легко – он быстро поддался на чары, даже особо опаивать не пришлось ничем. Сам покусился на ее чистоту и приятную глазу белизну кожу, и необычную внешность. Дерзкий взгляд, смеющийся рот и аккуратный носик, в россыпи веснушек – экзотика, да и только. А Мадлен в это время сидела под кустами магнолии, чиркая зажигалкой, и прикуривая очередную сигарету. Люди проносились мимо нее, а Мадлен словно зависла в своем собственном мире, будто подсчитывая время, что ей осталось в этой стране. Так странно было всегда с этой меткой. Сначала ты ничего не чувствуешь, ты живешь и думаешь, что тебе ничего не будет, что все так и будет – всегда. Потом приходит боль, она постепенно нарастает, как зубная. А потом она сводит тебя с ума. И если ты не успела всрок выполнить задание, то ты можешь погибнуть – как угодно. Тебя найдут, даже если твоя задница отлично прикрыта современными технологиями и айтишником-гением. Бесполезно, они могут нанять такую же, как она – не темного охотника, но ведьму. И Мадлен научилась работать быстро и эффективно, правильно расставляя акценты и время. И сегодня захотелось увидеть немного крови. Ведь она видела ее на тех фото, что ей прислал заказчик. Кровь, оставленная Пьером.

Над Гаваной уже опустилась ночь, на темном небе зажигались огромные и сочные звезды, которые светились, как сотня тысяч ярких лампочек. Мадлен медленно возвращалась в номер, оттягивая момент сладостной мести и выполнения работы.
- А я уже тебя заждался, - с порога произнес Пьер. Он сидел на краешке кровати, вертел в руках ее пистолет, глядя на его отполированное до блеска дуло. Мадлен склонила голову набок, сняла с нее шляпу, бросив в сторону, затем улыбнулась, продолжая смотреть на Пьера. Которому казалось, что он знает все, что здесь будет происходить.
- Ты я смотрю очень дерзкая, и даже не собираешься отмазываться, да? Маленькая рыжая сука, - Пьер наотмашь ударил девушку, в мгновение оказавшись рядом с ней. Мадлен слизнула кровь с уголка губы, и вновь перевела безразличный взгляд на мужчину. – Я под защитой правительства, ясно тебе? Тот, кто тебя нанял, явно забыл предупредить, что за мной идет постоянная слежка, и что тебе не удастся ничего сделать. Сюда уже идут! – Пьер орал, как безумный. Рейд подняла руку, схватилась за запястье мужчины, демонстрируя огромную силу. А вот его сила, к сожалению, стала исчезать. Мадлен же чувствовала, как ее легкие наполняются кислородом, дышать легче, все цвета стали ярче, а сердце забилось чаще. Она уже не слышала, что ей говорил Пьер, что он там вещал. Все было – совершенно безразлично. А через несколько секунд он умер. От истощения.
А Мадлен поспешно собирала вещи, и старательно уничтожала следы своего пребывания в этом отеле, в этом городе, в этой стране. Вот только удалось ей не все.

NOW

- Ты идешь? – Мадлен окликнул Джеймс – ее старо/новый бойфренд. Он уже давно не задавал вопросов своей девушке, куда она пропадает так часто, а потом возвращается, словно накаченная кокаином. Его это не касалось, иначе сам мог стать жертвой этой рыжей бестии.
- Да, иду я, иду! – Закатила глаза Мадлен, поднимаясь по ступеням в «Голову», где через пару часов начиналась ее смена, а сейчас можно было просто расслабиться, выпить кофе, позажиматься в уголке, где никто не увидит и может даже перепихнуться в туалете. Хотя нет, лучше просто обжимашки. Но…
«Ты спалилась. Делай ноги, за тобой скоро отправят отряд»,  - короткая смс на телефон с заблокированного номера выбила почву из-под ног. И Мадлен почувствовала, как весь воздух выбили из нее, и все стало резко серым и мрачным. Она всегда убирала за собой, но если ее айтишник уже пишет такие вещи, значит, что все серьезно. И вполне может быть по ее следам и впрямь уже выслали ведьм, или еще кого хуже.
- Мэди, крошка, все в порядке? – Джеймс приобнял девушку, усаживая на диванчик.
- Ага. Будет, когда я встречусь кое с кем, - пробормотала рыжая, прокручивая в голову планы побега, и думая, где она может спрятаться кроме Дублина. Вариантов было…Один. И тот не вариант. Она попала и очень крупно.

0

3

Chapter One : entry

- Ха-ха-ха, погляди! - крикнул Томас, перекидывая Оливеру конверт с фотографиями - Принимаю ставки, где это! - он хлопнул в ладоши, с нескрываемой радостью и удовольствием подбегая к Линчу и выхватывая фотокарточки, снова с удовольствием их рассматривая.
- Если это не Израиль - то меня слабо интересует. - отмахнулся Линч, все же обращая некоторое вниманием на фотографии, рассматривая там лежащего на полу мужчину, который выглядел скорее спящим, чем мертвым. У не был ни пристрелен, ни придушен, ни удушен, ни вспорот, да вообще ничего с ним не было, и Оливер даже вряд ли бы его узнал, не будь он связан с наркотиками. Вообще-то, этот хитрый французик работал не только на себя, но и еще и на Интерпол, подставляя и поставляя нужную информацию, он был известной персоной в отделе Оливера и хорошим осведомителем.
- Ну и как мы теперь поймаем этих засранцев карибского бассейна? Какой он там по счету? - Линч порылся в бумагах, находя похожие дела, и рассматривая точно такие же трупы еще трех их бывших осведомителей.
- Кажется дружба с нами встает им боком! - рассмеялся Томас, а затем на короткое время стал более серьезным, вчитываясь в только что полученное письмо по электронной почте. - Хм, представляешь.. Если подозрение, что убийца из наших краев. Вернее, даже не совсем подозрение, это факт, и знаешь что самое веселое? Этого человека нет в базе наших данных, то есть он ни разу не привлекался! - восхищенно присвистнув, Том закрутился на стуле, ожидая когда же им перешлют в сопроводительной информации фотографии и более точные данные.
Линч закурил, раздумывая над тем, что ему бы хотя бы каплю оптимизма и заинтересованности в делах Тома, то он бы наверняка уже возглавил бы отдел. Ну, или хотя бы был заместителем главы. Но единственное, в чем был заинтересован Линч уже неизвестно сколько времени - эта всякого рода дурь. Мельком взглянув на себя, Оливер хихикнул над своими синяками под глазами, больше напоминающие маленькие, иссиня-черные галактики, и почесах щетинистную щеку, отбросил назад светлые волосы, выпуская дым, откидываясь на стуле.
- Ну что там.. - лениво протянул-вопросил Олив, потягиваясь, чувствуя как болезненно зудят жилы и подкручивает ноги. Приходить на работу обдолбанным было категорически опасно, а выходных ему не давали уже чертовых семь дней, за которые он только и может что лизнуть пару паршивых марок. Линч выпустил тонкую стройку дыма в потолок, бездействие его убивало чуть ли не больше чем наркота, к которой он пристрастился. Когда он не был ничем занят, то начинал прокручивать в голове воспоминания, переживать пережитое и перемалывать перемолотое. Это было самое ненавистное для него занятие.

- Ха, - крякнул Том, рассматривая снимок, который был не таким уж четким как ему хотелось бы, но достаточно хорошим чтобы дать полное досье на человека. - Кто бы мог подумать. - он удивленно кликнул мышкой, отправляя данные на ящик Оливера. Почему данные миновали общую рассылку и попали только к Томасу было не ясно.
- Хотят сохранить секретность, - важно объяснил парень - даже группы захвата не будет, считают, что для этого дела хватит и нас двоих. - он изобразил перезарядку пушки, и нацелил "дуло" на экран. Линч потушил сигарету, включая монитор.

А потом он увидел, не четкую, смазанную, кажется даже в пол оборота, но даже если бы он очень хотел - не смог не узнать был. Оливер замер, рассматривая черты и тихо, почти незаметно для самого себя проверяя себя на прочность, вжался в кресло, и не дышал - просто даже не понял, что время-то не остановилось. И ему очень бы хотелось, чтобы он почувствовал ничего, но вместо этого была и жизнь и смерть в одной фотографии.

- Предполагается, что это Мадлен Рид, - зачитал Томас, и Линч словно отошел, словно пощечину получил да такую, что аж в глазах зазвенело. Он закрыл вкладку, откидываясь снова на кресло. Пальцы слегка подрагивали, больше, чем обычно, и мельче чем он сам привык. Адреналина он получил достаточно, что если бы он валялся в полуобморочном, то подскочил бы так, что вряд ли поймали бы.
- Ну, да. - отозвался он наконец, со стороны слушая, как звучит неуверенно и с сомнением его голос. Куда ж еще эта чертова жизнь могла привести его еще? Не к вратам же рая, исключительно в бездну, к краю, к самому жерлу вулкана. - Даже не представляю где ее искать..- пробормотал блондин, снова чиркая зажигалкой.
- В медной голове, например. - совсем не понимая в чем дело, проговорил Том. - Нам засиживаться не велено, есть распоряжение провести все чисто и без лишнего шума. - он поднялся с места, накидывая на себя пиджак.
Оливер снова взглянул на фотографию, которая так и осталась открытой у Тома. А может быть, это все таки, не она? Тусклый огонек надежды зажегся в душе Линча, и он поднялся следом, накидывая свой пиджак со значком внутри и перекинув из руки в руку ключи от машины, спрятал их в кармане. Томас выключил комп и Линч выдохнул, издавая кажется, такой же последний вздох что и моноблок. Он не прочь сейчас был бы не просто провалиться под землю, а лучше сразу умереть.

Chapter Two : outset

Оливер сидел в машине нервно барабаня пальцами по рулю. Работа в паре предполагала сначала слежку, затем действием. Обычно, один действовал а второй, как водится, прикрывал. Оливер, не гласно был тем, кто действовал. Нескладный Томас не шел ни в какое сравнение с Оливером, чей грозный внешний вид внушал не только страх, но и отметал любые сомнения в том, что он если не пристрелит, то просто прибьет. Не смотря на то, что Линч травил себя всеми возможными известными ему методами, его организм все равно боролся так, как не смог бы бороться организм обычно человека. На его лице были следы того, что здоровый образ жизни давно с Линчем не видался, но тем не менее, сложно было назвать его типичным наркоманом, которые еле держались на ногах и шатались от ветра. Закуривая уже во второй раз, он неотрывно, словно зверь в засаде, пялился на вход в бар. Был вариант, что цель могла пройти и через задний вход, но Линч настоял на том, что нужно остановиться у главного входа напротив. Тонированные окна джипа вряд ли могли привлечь сильное внимание, с учетом гражданских номеров и благоустроенного района, где многие разъезжали с особой лицензией на тонировку. Оливер не переставал барабанить пальцами по руку, Том молчал удивленно и недоуменного рассматривая напряженного Оливера. Они уже не в первый раз кого-то выслеживали, и обычно, блондин опускает спинку кресла и закидывая ноги на приборную панель, нагло засыпает, ожидая когда Томас разбудит его для экшена. Сейчас же, Оливер так внимательно наблюдал за пабом, словно бы надеялся что здание внезапно засмущается и выдаст всех не законопослушных граждан которых скрывает.
- Цель. - коротко бросил напарник, кивая головой на идущую парочку. Линч так же коротко кивнул, сканируя происходящее. - Паб предположительно открывается через два часа. Хочешь пойти раньше или попробуешь под шумок разобраться?-
Второй вариант предполагал погоню, первый так же имел свои минусы в том, что в помещение его официально могли не пустить. Ордера им не выдавали, дело должно было пройти так же чисто, как проводила их она, и никто не должен был знать кто они и откуда, а главное почему и за что уведут ее, ведь пока обстоятельства не выяснены - это лишь их догадки. Во втором случае она может просто затеряться в толпе и убежать через черный ход, в первом - их появление вызовет вопросы.
- Давай что-то среднее. Я пойду туда к открытию, народа слишком много не будет. Но и подозрение я вызывать тоже не буду. потянувшись назад, Личн достал серую толстовку с капюшоном и стягивая рабочий пиджак, одел ее. Затем извлек из бардачка пистолет, и удостоверение, распихивая вышеописанное по карманам. Взглянув на наручные часы, он наконец откинулся назад, чуть опуская спинку.
Как же захотелось уехать отсюда, оказаться в квартире, где нет никого лишнего.
Остаться наедине с собой и провести конец дня занимаясь тем, что у него получалось всегда лучше всего - убеждение себя в том, что ничего не произошло. Его жизнь была похожа на оторванные листы календарей, принадлежавших разным людях, перемешанные и склеенные по скорую руку. Он не был готов листать назад и читать ту давно закрытую книгу, во всяком случае, не когда это пересекалось с работой.

- Ну, я пошел. - Линч захлопнул дверь, накидывая на себя капюшон, но это не помогло и капли дождя все же попали на лицо и волосы. Перебегая дорогу, он остановился. Наивная, глупая, какая-то даже не свойственная ему надежда, что это все ему кажется, поселилась где-то в душе. Он толкнул дверь, из под копюшона рассматривая зал. Все было тихо, спокойно и чинно. Раньше, после смены и абгрейда, Линч не бывал тут, но обстановка ему понравилась, а приглушенный свет был как раз тем, что ему было нужно. С мученическим вздохом усаживаясь за один из дубовых столов, Оливер подтянул к себе меню, рассматривая алкогольный ассортимент. Надираться было вообще-то нельзя, но очень и очень хотелось.

0

4

В зале «Головы» тихо играла музыка, рядом что-то бурчал себе под нос Джеймс, пытаясь давить Мадлен на жалость, дескать, она на него не обращает внимания, и совсем уже перестала быть хотя бы милой. На все это Мэди даже близко не обращала внимания, ее губы едва касались края бокала с белым полусладким – сегодня было не время для чрезвычайных напитков, голову ясной держать следует всегда – а глаза были устремлены в никуда, вглубь самой себя. Рейд размышляла над, что, собственно говоря, властям дают ее фотографии рядом с Пьером. Да, по сути, ничего, вообще, кроме того, что она возможная подозреваемая, но не более того, если даже не меньше. Ее отпечатки в номере? Почему бы и нет, многие из знакомых Пьера знали о том, что он встречается с какой-то там рыжеволосой ирландкой, которую тщательно ото всех скрывает, как самое неземное сокровище. Она не может быть с ним часто? У нее учеба. Изменяет своему парню? Не может определиться, кто ей больше нужен – милый мальчик из приличной семьи, или сильный и самоуверенный мафиозник. Была у него в номере в момент убийства? Докажите – камеры засекли, что она вышла из номера сразу же после убийства? Сфабриковано. Она вышла из номера тогда, когда ей приказал Пьер.

Мадлен откинулась на спинку диванчика, прикрывая глаза, выстраивая в голове дальнейшую картинку происходящего. Ее язык скользнул по губам, руки Джеймса скользнули по ее ногам, пробираясь под короткую юбку. Чей-то пристальный взгляд прожигал грудь, хотя стоп – нет. Всего лишь аккуратно разогревал, будто не уверенный в том, что она – это она. Мадлен всегда умело скрывала саму себя за всякими отводящими заклинаниями, хотя, конечно, ей это давалось не так легко, как тем, кто владел способностью. Рейд не обращала внимания на Джеймса, она отчаянно думала, подчищала в своей голове следы, отметая все возможные пути к самой себе. Орудие преступления не было найдено на месте, равно, как и наличие каких-либо препаратов в крови Пьера, лишь синяк на запястье, будто его кто-то крепко и долго держал. Но, как она может знать, кто это, если перед этим они сильно поссорились, и она улетела назад в Дублин, горько размазывая сопли и слезы по щекам, а здесь уже не имела права открывать истинную причину своего отъезда, боясь расстаться с Джеймсом, ведь Пьер ей так и не перезвонил.
Мадлен в этот самый момент тихонько рассмеялась, убирая руки Джеймса от себя, и одним махом допивая вино в бокале, который тут же с тихим звоном опустился на столик, едва покачнувшись. Рыжая обернулась к Джеймсу, мягко улыбаясь.
- Тебе сейчас лучше уйти. Мне пора работать, а ты знаешь, что я не люблю, когда за мной наблюдают, - девушка потянулась к молодому мужчине, касаясь кончиком носа его, и затем мягко целуя, скромно и аккуратно, сжимая при этом его ладонь, и ощущая аккуратный прилив сил во всем теле. Все-таки забирать чужие силы иногда весьма полезно, особенно, когда чувствуешь, что надвигается опасность и тебе понадобятся все твои силы, все способности и в полном объеме, ведь предстоит более, чем страшная игра.
- Но я не хочу, мы только пришли, а ты говорила, что тебе работать только через полтора часа, - недовольно и с подозрением протянул Джеймс, продолжая поглаживать ее колено.
- Мне надо привести себя в порядок, проверить все, прежде, чем я выйду на двенадцатичасовую смену, - Мадлен равнодушно пожала плечами, снова убирая руку Джеймса со своего колена, и резко поднимаясь с места. Она чмокнула юношу в щеку. – Иди домой, а то я начну нервничать, а от этого чаевых в моих карманах не прибавится.
- Зачем тебе вообще работать? Я могу обеспечивать нас. Да и у родителей твоих есть деньги.
- Они есть у них, не у меня, - лицо Мадлен тут же превратилось в восковую маску. Глаза в один миг стали злыми, в зелени заплясали опасные уже не черти даже, а демоны, которые вот-вот грозились вырваться наружу. Джеймс лишь вздохнул, молча кивнул, и вышел из бара. По нему было ясно видно, как его это все уже порядком достало, но изменить, увы, ничего нельзя было. Он привык к выходкам Рейд, они были вместе где-то полгода.
Иногда она пропадала, но ничего не объясняла, лишь возвращалась почти без сил, и все время проводила потом со своим братом, который ее охранял и оберегал. А три месяца назад он уехал в Шотландию, и обосновался там, похоже надолго, но иногда наведывался сюда. А Мадлен, когда была особенно уставшая, кричала по ночам, металась в кровати, разрывая простыни ногтями, шептала несвязные имена, либо и вовсе билась в припадках, просыпаясь мокрая и трясущаяся. Но она ничего не объясняла, а Джеймс даже перестал на нее злиться – это было невозможно. Он остановился на пороге, провожая взглядом рыжую бестию, которая скрылась за дверью с табличкой «Stuff». И обратил внимание, что не он один провожал девушку, парень в толстовке с капюшоном сделал неуловимое движение головой, тут же возвращаясь к своей выпивке. Джеймсу оставалось лишь ревниво скрипнуть зубами, и уйти восвояси.

Мадлен проскользнула в раздевалку для персонала, где тут же сменила свои джинсы на короткую черную юбку, свитер на белую футболку с небольшим вырезом. Волосы легли аккуратно на плечи мягкими огненными волнами, а на ногах красовались излюбленные конверсы, то, что Мадлен наотрез отказалась снимать и заменять на что-то другое. Поправив браслет и часы на руке, Мэди вышла в общий зал, где сегодня было еще не очень много людей, не считая милующейся парочки наверху, одного одинокого старика с пинтой гинесса – за столиками не было никого.
- Ты так активно прячешься от меня, что я, конечно, не узнала тебя в этом свитере, в этом капюшоне, - Мадлен стояла напротив Оливера, тщательно протирая бокалы, пока бармен ходил на перерыв. Рейд так тщательно протирала бокал, что тот чуть не лопнул. Это было отвратительно. Эта ситуация. Она заметила Линча, когда заходила в раздевалку, и не сразу могла понять, что он тут делает. Его ауру, его цвета, его самого она ни с кем бы никогда и ни за что не спутала. Пройдет даже тысяча лет, смениться тысяча жизней, но его она будет узнавать везде и всегда на долбанном подсознательном уровне. Достаточно одного взгляда, одного вздоха, чтобы понимать – это он.
Мадлен подтолкнула к нему бокал с янтарной жидкостью, чуть усмехнувшись. Но в ее глазах не было и капли радости, удовольствия или еще чего-то в этом духе. Лишь одна сплошная боль и ужасающая пустота, которая возникала всегда, когда рядом оказывался Оливер. Потому что именно в этот момент, каждый раз, мать его, КАЖДЫЙ! Она понимала, как сильно хотела бы бросить все, что у нее есть, отвернуться/отказаться/послать все, что только можно, ради одного. Ради него. Но Рейд этого не сделала тогда, и теперь точно не сделает сейчас. Он не даст повода этого сделать. Даже бровью ради нее не поведет, ну, еще бы – она ведь той еще блядью и тварью оказалась, наивно думая, что поступает правильно, что не пара ему – мальчику светлому и прекрасному, со своими проклятыми демонами и сволочами в голове, которые с ума сводили ее.
- Какими судьбами, Линч? – Мадлен облокотилась на барную стойку, щуря свои зеленые глазища, как заправская ведьма. Хотя стойте-ка, именно таковой она и являлась. Она не верила, что Линч здесь просто так. Она никогда не упускала его из виду, и знала, что он служит сейчас в Интерполе. Но даже если так, то причем тут она, если он вроде как в отделе по борьбе с наркоторговлей. Она вроде кокаином не приторговывает, лишь иногда украдкой нюхает, когда особенно херово бывает после очередного задания. Рейд плеснула себе в бокал несколько капель вискаря, бросила кубик льда, и пригубила, чуть поморщившись.
- По глазам, которые прячешь, вижу, что ты не просто так пришел, Линч. Рассказывай, пока у меня есть немного времени, чтобы выслушать старого друга, - ее голос бритвой резал обнаженную плоть. Она сознательно говорила таким голосом, такие вещи, чтобы саму себя загнать в угол, и чтобы ни в коем случае больше не дать слабину, не показать, что скучала, не показать, что в ванной закрывалась, думая о нем, нервно выдыхая во влажный потолок, сжимая пальцами белоснежные края ванной, буквально по буквам простанывая его имя. Когда была херово. Особенно херово. Конечно, ему об этом не положено знать. Об этом вообще никому не положено знать. Только ей и ее персональным демонам.
- Если хочешь поговорить, то пойдем, - Мадлен оттолкнулась от стойки, пряча в кармане юбки пачку сигарет. Она вышла из-за барной стойки, и даже не стала оборачиваться, точно зная, что Оливер пойдет за ней. Потому что сам так хотел, понимал, что нужно выйти, чтобы никто не увидел их, никто не услышал.
Оказавшись на улице, Мадлен закрыла дверь, упираясь в нее спиной и ногой. Рыжая чиркнула зажигалкой, прикуривая сигарету, и выпуская вместе с паром в сторону от себя. Ее взгляд скользил по блондину, ничего не выражая. Как и в прошлый раз, помните, - боль и пустота. Больше ничего в ней не осталось, если уж говорить честно.
Она ждала его хода, со своей стороны Мадлен предоставила идеальную площадку для розыгрыша очередной партии в их жизнь.

0

5

Кажется, ты должен сегодня умереть. Пожалуйста, сделай это так же хорошо как и вчера – зрители были довольны.

Закурив, он задумался, и отбрасывая назад капюшон, он сочно затянулся, с наслаждением втягивая дым. Сколько они не виделись, не слышались, делали вид, что не существуют? Возможно, раньше бы он назвал число вплоть до последней секунды. А сейчас.. Сейчас разве что рубец на его плече может напомнить о том, что раньше у него была другая жизнь. Что она значила для него все. Кто бы мог подумать, что именно эта пуля которая даже не попала, а лишь прошла рядом - разделила его жизнь на два этапа - тогда и сейчас. Линч посмотрел на свои руки и позволил пальцам расслабиться, чувствуя что он сжимал сигарету с таким остервенением, что мышцы на руке благодарно заныли. Идиотская была идея, приходить сюда, более дурацкой просто и быть не могло. Он покачал головой своим мыслям, потушив так и не докуренную сигарету. Нахождение здесь напоминало ему нахождение в засаде, или может, в плену. Скорее, наверное в плену. Расстрел все равно не минуем и лучше подумать, пожалуй, о чем-нибудь другом, но твои мысли так или иначе возвращаются обратно, они ведут тебя к тому, что ты не сделал, к тому что мог бы сделать, и к тому, где ты оступился сначала раз, потом другой, и ведь уже не исправить эту ошибку. Он конечно мог бы выбежать сейчас из "головы", оставив пару смятых купюр на столе, и все что после него тут останется эта сигарета, и никакого разговора. И стоит признать, что если бы он мог - он бы сделал это не задумываясь особо, не слишком сожалея.
Оливер чувствовал каждую секунду, каждую минуту, чувствовал как минута за минутой тянутся, как время несется - там, где сидела парочка, счастливая, там - где, официантка переодевалась, ни о чем не задумываясь, и тут - влетая в него на скорости и с треском, со звоном, со стоном разбиваясь о него, зависая в воздухе и мучительно медленно осыпаясь песком к ногам. Сердце как-то ек-ек неровно. И он не мог ничего с этим сделать.
- Я не прячусь, - равнодушно ответил Оливер, пожимая плечами. У него не было особого выбора, и он все таки поднял на нее глаза, медленно и словно бы даже не хотя, рассматривая Мадлен, ее лицо, ее глаза, губы. Она почти и не изменилась вовсе - он даже не удивлен, разве что стали глаза жещщще. Большего всего на свете сейчас ему не хотелось признаваться в том, что он мог бы и с закрытыми глазами нарисовать ее лицо, ее кошачьи глаза и озорной носик, он мог бы вылепить ее, из глины, нарисовать на холсте, сделать все то, что не умеет, просто потому что никого он не знал так, как ее. Украдкой следя за ней в школьных коридорах, рассматривая в столовой и в соседнем дворе, провожая до дома или просто на совместном ужине. Эта история никогда не должна была закончится хеппи эндом, просто, не было даже повода для этой счастливой концовки, но когда его единственный брат впервые в жизни орал на него и тряс за плечи, в то время как мать и отец просто захлопнули дверь не в силах что либо сказать, он стоял в этой военной форме, и шептал что все будет хорошо. И шептал, что все было не зря.
Линч осушил бокал.
Никогда в жизни ему еще не давались так сложно хоть какие-либо слова. Хоть что-то. Он просто не мог выдавить из себя слово, он физически не мог сказать ни слова, он не знал, как это - разговаривать с ней. Это было в другой жизни, а сейчас - он был уверен, что забыл ее, стер, сжег, уничтожил. Нет, он даже на какое то самоуверенное мгновение думал, сидя в машине, сидя тут, что он сможет самодовольно улыбаясь, ехидно прокомментировать ее нового бойфренда - или старого - козырнуть удостоверением, и сказать ей, усмехнувшись, осмотрев ее, чтобы следовала за ним, иначе ей не поздоровится, и что он-то все ее штучки знает, и пусть не надеется, что ей удастся выкрутится. Он возможно, бросил бы, что она попала, а он сделает все - чтобы за решетку. Но вместо этого, Линч отставил бокал, чувствуя, что единственный способ унять дрожь в руках это спрятать их. Он проклял все, чтобы покинуть дом, покинуть свое прошлое, избавиться от старой жизни - и теперь он на пороге в прошлое. Сидит тут, чуть ли не трясется. Гребанный слабак.
Развернувшись абсолютно в другую сторону, Линч пнул ногой туалетную дверь. Окошко было слишком маленькое, что бы он в него пролез, в плотная стена намекала, что выбраться вообщем-то, отсюда некуда. Он фыркнул, и включил воду. Варивантов развития событий было не слишком много, выбора у него как не было, так и не появилось, а руки как тряслись, так и продолжали потряхиваться, вместе и с каким-то мучительным клокотанием в груди, которое перебивало дыхание и вызвало ничем не контролируемый озноб. Единственное, что сейчас у него было в запасе - это сигареты, за которые он может ухватиться как за спасательную соломинку и попытаться не утонуть. Все остальное отступило назад, и даже зудящая боль в суставах, которая сопровождала его последние несколько часов подряд, отошла в сторону. Ополоснув лицо, Оливер пнув дверь обратно, закурил прямо на ходу. Бесцеремонно вваливаясь в уличную курилку и захлопывая за собой дверь, пристроился к стене.
- Не очень-то и хочу, - усмехнулся блондин, затягиваясь - Но надо. - он заглянул себе под толстовку, выуживая свидетельства того, что он работает в интерполе и помахав ими, убрал обратно. - Ты у нас в базе. - Оливер развел руками, и неуместно хихикнул. - А так как мой отдел самый ближайший, выделили парочку человек и велели привести тебя, неугодную, под белорученьки. Линч пожевал какое-то время сигарету, рассматривая Мадлен, которая стояла напротив него и задал - что она будет сейчас делать? Ее наглости вполне хватит, чтобы послать его, без ордера. Она была не менее непредсказуемая, чем наглая, так что спокойненько могла сдаться, и он не удивился бы, если бы так и произошло.
Впрочем, чтобы она не сделала, как бы удивительно неожиданно не повела себя, все это даже близко не стояло с тем, как он себя чувствовал. Самым удивительным для него было то, что тот человек, которого Оливер хоронил на протяжении всех лет, мерно закапывая собственными руками, неожиданно взял да и воскрес. Тоесть он, возмущенно постучал по крышке гроба, кашлянул, а затем каким-то образом извлек что-то вроде ручной мини бензопилы и стал пилить гроб. Едва ли Олеверу это нравилось. Едва ли ему нравилось, то что он чувствовал. Вот, например, принимать наркотики - ему очень нравилось, а чувствовать что-то к ней, ему совсем не нравилось. Так не нравилось, что он даже выплюнул сигарету.
Неожиданно, ему в голову пришла гениальная идея, которая так его обрадовала и одновременно окрылила, что он даже улыбнулся. Стерев, впрочем, довольно скоро с лица эту улыбку, Оливер проговорил.
- Но ты впринципе можешь уйти. Если тут есть черный выход, то вперед. Мой напарник ждет моего сигнала или ждет нас в машине, но я могу сказать, что до начала смены ты так и не появилась из подсобного помещения, а администратор бара сам тебя потерял. - пожимая плечами, Оливер продолжал рассуждать - Это даст тебе фору, сможешь придумать себе алиби, а главное - ты не будешь на моем участке. - торжественно заключая последнее, Оливер более чем искренне был уверен, что этот вариант устроит их обоих. Приближаясь к двери, он прошел мимо Мадлен, а затем задержавшись рядом с ней буквально на мгновение, не удержался и взглянул на нее, как мальчишка чуть ли не открывая рот и хлопая голубыми глазами, которые на секунду стали снова теми самыми невинными, молодыми, не знающими боль и страдания глазами. Не позволяя зрительному контакту продолжаться слишком долго, Линч буквально руками оттащил себя к двери, цепляясь за нее.
Ему искреннее хотелось верить, что он так же спокоен, как его голос, который был все это время твердый, равнодушный, и даже немного грозный. Он не хотел позволить ей думать, что он страдает из-за нее. Вернее, нет, страдал. Прошедшее время, в этом контексте наиболее подходящее. Он не хотел чтобы она знала хоть что-то.

- Ну, что?- поторопил ее Оливер, придерживая дверь в полуоткрытом состоянии и рассматривая косяк, который был не просто интересным, а практически живописным, почти произведением искусства. Единственное, что его интересовало сейчас, как же долго теперь она будет приходить к нему во снах, и сколько женщин придется умолять о спасении, сколько дури ему придется принять и как же больно ему будет завтра. Сколько раз потребуется испытать присутствие рядом смерти и какой ад ему еще нужно пройти, чтобы иметь возможность смотреть на нее без этого чувства, которое ломает его и выворачивает, без этого ощущения рези и колик и без этого сердца.

Отредактировано Oliver Lynch (2015-04-29 04:03:43)

0

6

"вот, посмотри — я жива на треть,
мир мой прозрачен, уныл и скуп.
что ж ты пронзаешь грудную клеть
жестким росчерком тонких губ?
вот, посмотри, я едва жива,
мир рассыпается на листы".

Почему-то в ней не было и капли сомнения в том, почему именно Линч сегодня и сейчас пришел в этот бар. Он стоял перед ней - совершенно потерянный, растерянный, без желания и жизни в голубых глазах - зеркальное отражение её самой. Ничего нового она не увидела, не почувствовала - лишь отголоски былых чувств, которые с тихим рычанием поднимали голову в глубинах темной и замызганной души, в которой, казалось нет уже ничего не то, чтобы святого, даже отчасти серого. Мадлен затянулась сигаретой, скользнув по значку Оливера, равнодушно пожала плечами, отворачиваясь в сторону, медленно выдыхая дым, и зажав сигарету в зубах, рыжая уперлась руками в каменный подоконник, подтянулась и села на него, закинув ногу на ногу. Рейд сидела на каменной поверхности, ощущая, как ледяной холод снаружи медленно пробирается к невозможному холоду внутри нее, они активно сталкиваются и… бум! Внутри словно что-то взрывается, впиваясь тысячью ледяных иголок в каждую клеточку тела, и затем медленно таят в крови, наполняя ее ядом.
Мадлен в последний раз затянулась сигаретой, ощущая парадоксальную вещь - время, как сигарета - тянется невыносимо долго, и она всячески этому способствует. Самое сложное заключалось в том, что стоило только рыжей взглянуть в глаза Оливеру, как ей хотелось тут же забыть абсолютно обо всем, делать все, что он скажет: сдаться? Легко. Пойти в тюрьму и взять всю вину за любое преступление на себя? Окей, где подписать бумаги? Рейд с ужасом вспоминала ночи…

...ночи, когда его не было рядом, когда он уехал туда - на войну. Где он проводил все свое время, думая о том, что она предала его, вонзила нож в спину, делала только больно, ничего больше от нее нельзя было добиться. Она, как какая-то смазливая девчонка, сидела на широких подоконниках их загородного дома, смотрела на затянутое черными, мрачными густыми тучами, с проблесками молний, и каждую секунду вздрагивала - не от грома, но от ощущения его приближения. Мадлен ненавидела себя за то, что допустила такое, что позволила этому случиться. Ну, и что, что она оказалась на самом деле слабее, чем была? Почему она допустила то, чтобы к Оливеру помчался Лоркан, разрушая все? Линч так и не узнал правды о том, что кроме него ей никто и не был никогда нужен. И что с той ночи она стала его невидимой тенью, что Мадлен ни один раз бывала в тех же странах, что и он, находя его чуть ли не по цвету ауры, выслеживая - специально или подсознательно, но Мэди следила за его жизнью, каждый раз разбивая собственное сердце о каменную стену равнодушия, которой окружил себя Линч.

...Но она упустила момент, когда он начал работать на Интерпол.
- По какому делу я прохожу у Вас в базе? И что именно у Вас есть на меня? - Мэди лениво приподняла бровь, ее рука медленно двинулась вниз по фартуку, погружаясь в неглубокий кармашек. Мэд кинула быстрый взгляд на дверь, словно припечатывая ее от посторонних, и в самом деле - в этот же момент алые губы быстро нашептывали слова заклинания, позволяющего на время отвести взгляды и ненужные посещения других людей. Только ведьмы и прочая нечисть могли пройти. - Кроме фотографий, естественно, - рыжая как-то очень нервно хмыкнула, зачерпывая ногтем мизинца белый порошок в пакетике. Секунда - палец у носа. Вторая секунда - порошок уже понесся по кровеносным сосудам, едва соприкоснувшись со слизистой. Не у одного тебя, Линч, есть теперь свои пристрастия. Зрачки Мадлен сначала резко сузились, а затем расширились, предъявляя миру неестественную зелень этих огромных кошачьих глаз. Мадден хрустнула шеей, убирая пакетик назад в карман, затем спрыгнула с подоконника и медленной походкой направилась к Оливеру. Между ними было шагов десять, не больше, а то и меньше. Но даже это расстояние оказалось слишком большим, чтобы преодолеть его в несколько секунд. Он зацепился взглядом за ее лицо, а она за его губы, которые были чуть приоткрыты, и как отчаянно звали к тому, чтобы встать на колени и просить прощения за всю ту боль и ложь, которую она причиняла их владельцу. Черт возьми, она же не хотела, она совершенно не хотела!..
- Я не хотела, я ничего этого не хотела, - Мадлен опустила взгляд, впиваясь ногтями в мягкую плоть ладоней, оставляя яркие кровавые полумесяцы на нежной коже.

мне так хочется запомнить лишь твой запах губ
вчера я отдала тебе все свои ножи
сегодня ты отдал последний сердца стук

- Алло, Мэл? Привет. Это Мадлен. Да, все отлично, спасибо. Меня забирают в Интерпол, и потом, скорее всего переведут куда-нибудь еще. Нет,у них на меня нет ничего, кроме фотографий и парочки показаний, которым верить нельзя. Подтяни адвокатов, позвони кому угодно, но только не Лоркану, видеть его не хочу. Все, нет времени больше ничего объяснять, меня сейчас по-тихому выводят из “Головы” и везут в местный филиал, адрес позже тебе сообщат. Ты у меня первый в списке, кому звонить, если что. Да, спасибо, - Мадлен положила трубку, кусая потрескавшиеся губы, сдирая с них кожицу, как всегда делала, когда находилась в адской панике. - Надеюсь, что мой ответ тебе ясен. Наручники не надену, без официального документа об аресте, - Мадлен подняла на Оливера упрямый взгляд, рукой крепко держа дверь, которую сам Линч никак не мог закрыть. В этот момент рыжая увидела отчаяние и такую же панику, что была у нее, но в глазах напротив. Неужели, в нем еще остались чувства, даже не к ней, хотя бы просто? - Мне нечего терять, - Мэд пожала плечами, обходя Оливера. Внезапно она резко остановилась, так, что Олив врезался в нее, чертыхаясь про себя. Мэди не разворачиваясь, лишь чуть повернув голову в бок тихо произнесла:
- Я приходила к тебе в это же утро, после Лоркана. Мне удалось сбежать из дома, но твой дом был закрыт для меня, - Мадлен ухмыльнулась, двинувшись вперед. Оставшуюся часть пути до офиса Интерпола она провела в гробовом молчании.

Ночью ты открываешь дверь ей – все предсказано наперед. Она смотрит побитым зверем. Ты идешь исцелять ее. Промываешь привычно раны, варишь зелье, ведешь в постель.

В сторону полетела слюна, смешанная с кровью, рыжая девушка отбросила голову назад, позволяя волосам спокойно распластаться по спине, а крови, хлещущей из носа, хоть немножко остановиться. Ее руки были скованы наручниками за спиной, не давай никакого маневра. Мадлен могла бы прочесть заклинание, безо всяких артефактов, могла бы призвать демона, воззвать ко всем возможным богам, но вместо этого она лишь молча улыбалась, вытягивая ноги, почти сползая по стулу, обнажая бледную кожу живота, раздражая всем своим видом. Мадлен смеялась в полный голос, плевала в сторону следака. А потом плакала, надрывно, почти истерично. За что, в общем-то и получала по морде, наотмашь. Так, что кончик языка уже был весь искусан, а парочка зубов подверглась серьезным испытаниям на прочность корней и нервов.
Рейд откинулась на спинку стула, переводя дыхание. Спустя секунд десять, она продемонстрировала следователю чудеса гимнастики и того, какой гуттаперчевой девочкой она оказывается была. Ее руки медленно поднялись из-за спинки, аккуратно описали дугу и в итоге, теперь Мэди держала их перед собой, чуть вскинув рассеченную от тяжелого перстня бровь. Мистер Хаус не выдержал и схватил девочку за руки, тем самым совершив самую большую ошибку в своей жизни. Мэд тут же схватилась за обнаженные запястья, с самым сексуально-протяжным стоном, вытягивая из него жизнь и энергию, чувствуя, как ранки затягиваются, как тело наполняется невыносимой легкостью бытия. Но это не могло длиться вечность, в самый сладкий момент, когда жизнь почти покинула худощавое тело Хауса, дверь в камеру резко распахнулась, и на пороге появился он - рыцарь в сияющих доспехах. А Хаус каким-то образом в миг очухался, отбросил от себя Мадлен, с нереальной силой. Мэди охнула, ее глаза широко распахнулись, и спустя мгновение закрылись. Слабая тень от ресниц упала на обагренные кровью щеки, а из небольшого пореза на виске тонкой струйкой стекала очередная порция веселья от Хауса.
Перед тем, как уйти в несознанку, Мадлен поняла лишь то, что сам Хаус - не человек, но он не может понять, кто она на самом деле.

Отредактировано Madlen Reid (2015-06-11 00:09:53)

0

7

В заколдованных стенах отеля
Мне нужно то, что убьет меня в постели.

Все это фигня - про время и расстояния, пройдет, забудется сотрется. Даже если очень захотеть, хер ты что выжжешь, тебе не поможет ни огонь, ни вода, ни проклятые трубы. Время тот еще приколист, и все эти фразы, про то что оно лечит, что шпаклюет и даже зализывает, тоже полная ересь для наивных. И приходится отпираться, быть с собой в недомолвках, лучше ведь не договаривая, отводя глаза, прятаться, чем признаться и прямо в глаза посмотреть. Куда уж там.
Кто я теперь, ты хоть представляешь, кто? Я теперь не человек, не демон, не ангел, я теперь никто, и добиваться мне этого пришлось ни одним внутривенно. Что теперь есть у меня, кроме исколотых рук, искусанных губ, расплавленных вен. Ведь не случайно ты была в моей жизни, все время думал я, ведь не случайно я так сильно тебя люблю, тебя обожаю, умираю без тебя в физическом, абсолютно эмоциональном, да во всех планах что есть, начиная от крупного и заканчивая панорамой. Ведь не случайно, сердце так бьется, бьется, а потом сожмется на секунду и снова застучит.
Разве мог он знать в детстве, что она чума, которая остановилась только над его головой, мог ли он знать, когда взглянув на нее запнулся, и ухватившись за что-то, раскрыл рот. Он никогда не видел никого красивее, очаровательнее, восхитительнее. А сколько там было ему? Десять, шесть? Разве мог он знать тогда, что этот ангел сломает его пополам, разорвет на мелкие кусочки, запустит его, словно рождественскую петарду, а потом после него не останется ничего, кроме воспоминаний.
Если бы ты только знала. Но ты не узнаешь, ни припадков, ни снов, ни мыслей, не прочитаешь писем, весточек, смсок. И никогда не услышишь, что пришлось перерезать провода и вены, чтобы оторваться от тебя навсегда. Ты была моим горящим танком, моим строчащим пулеметом, и оторваться от тебя можно было, лишь оставив тебе частичку себя, кусочек горящей плоти, и ты не раздумывая забрала то, без чего просто невозможно, ты не долго думая забрала сердце.
Он посмотрел на нее снова. Как потерянно, как-то неуверенно, и может быть, даже удивленно. Что она делала? Зачем? Нервно дернувшись в ее сторону, словно бы он хотел не дать ей возможности это сделать, но выдохнул и остановил себя. Это не его дело, давно не его. Он не должен был вмешиваться в ее дела, в ее жизнь и как раньше, выхватывать из рук лишнее, вредное, губительное. Подхватывать и принимать удар на себя. То, что ему было можно - нельзя было ей. Просто потому, что он уже все равно сдох, бояться было нечего, хуже сделать было нельзя. А у нее еще не все потеряно, правда? Она не имела права его разочаровывать, не имела права его подводить, не могла иметь таких пристрастий.
- Я это последнее, что я бы для тебя хотел. - он покачал головой. Он знал не по наслышке - что это, он знал это на себе, на своем изгибе локтя, на своей большой и малой вене, он знал это на своем внутривенном сказочном квесте. Глупая девчонка, глупая.
 

В полумраке извилистых рук
Время несет меня вспять на миг
И только тогда я пойму, лифт
Мне нужно что-то сказать, но я просто стою и молчу

Он ждал, что скорее она уйдет. Ведь Оливер давал ей такую возможность, он, практически, откровенно выпроваживал Мадлен, подталкивая мысленно и закрывая за ней дверь, переводя дыхание, которое было слишком неприлично прерывисто. Это был его дар ей - убегай, спасайся, я просто скажу, что ты все поняла, что вычислила меня, что скрылась. Это была возможность для нее, избежать неприятных вопросов и неудобного соседства, избежать неприятных мероприятий и череды неловких взглядов. Ведь Олив просто не мог, не смотреть на нее, даже если пытался, даже если заставлял себя, его взгляд все равно возвращался к ней, впитывая ее черты, оживляя ее образ против своей воли, дорисовывая новые веснушки. 
- А я хотел. - он усмехнулся. Он был так зол, так зол. Он был практически в гневе - ненавидел себя. Ненавидел искренне, ничего не мог поделать. Не мог совладать с собой, не мог игнорировать ее, не мог не видеть что она - все та же, родная. Такая же - единственная, перед которой он был все так же как и раньше слаб, так же как и раньше - жив. Он стоял совсем близко, так близко он не был к ней с той самой ночи, с того самого дня, и сердце болезненно сжавшись, екнуло, замирая. Как же было тяжело, после стольких лет методичного, убийственного спокойствия сейчас переживать ее присутствие, было тяжело физически, тяжело морально, эмоционально. Все что ему хотелось эти годы, просто вычеркнуть все и забыть, все что ему было нужно это просто оставить этот эпизод позади, просто отпустить. А он не мог, он переживал это сейчас, он переживал это находясь на краю, он вспоминал это валяясь, заправляясь и даже когда он был без сознания. Последнее за что он цеплялся - она, последнее, что держало его на ногах - она. Ну что ему еще нужно было сделать, что бы это все прекратилось?
- Просто обыщи ее. - коротко бросил Линч, усаживаясь на водительское сидение, и выдыхая. Напарник приподнял брови, а затем вывел Мадлен из машины, проверяя ее карманы, а после извлекая пакетик с белым порошком, отправил девушку обратно на заднее сидение, хлопая дверью. Парень бросил мешочек в бардачок, прокомментировав, что это вещественное доказательство очень пригодится, а Линч стартанул.

Оказавшись в отделении, Оливер в полукоматозном состоянии передал Мадлен специалистам, которые снова обыскав ее, не обнаружили ничего нового. Линч расписался, передал им бумаги на нее, фотографии, и пояснил почему она без наручников. Так же он отрапортовал в отчет, который велся там же, что она при задержании, не проявляла агрессии и никоим образом не препятствовала процессу. На ее место работы уже выехали полицейские, получившие распоряжение с верху, чтобы опросить тех, с кем Мадлен работала, так же, насколько Оливер уловил, наверху разрабатывался ордер на обыск в съемной квартире девушки, но пока что, были какие-то проблемы с документами. Том хотел было напомнить про пакетик с кокаином, но Олив вовремя врезал ему по ребрам, и тот, поперхнувшись словами, обиженно замолчал.
Прошло не больше трех часов, Оливер не знал где она, и куда ее увели, но конечно же, отлично догадывался. Сейчас, наверняка из нее выбивали признание. Процент нераскрытых дел в интерполе крайне низкий, и тот, кто не хотел признаваться в начале, в конце концов делал это. Сжимая и разжимая кулаки, Оливер смотрел в одну точку, практически не моргая. Он не сомневался в ее причастности, в том что она виновата во всем, что на нее повесили, в том, что она испортила им всю мазу, что она испаганила все планы и перемешала все карты, сделала то, что умела в совершенстве. Линч очнулся на мгновение, посмотрев на часы, а затем снова ушел в полуспящее состояние. У него болел живот, крутился, если быть точнее, а еще его сушило. Кажется, их встреча вытянула из него все жизненные силы и усилила его физическое истощение, и ему необходимо было что-то с этим сделать. Том давно ушел домой, а во всем отделении были только дежурные офицеры, шеф и он. Линч закатил рукав, рассматривая свое излюбленное место, свое практическое произведение искусства, исколотый лиловый локтевой изгиб. Он мог бы избавиться от него в раз, всего лишь приложившись к какой-нибудь девочке, но вместо этого, он тянул всегда до последнего, когда было уже критично, вгоняя в себя заразу, не заботясь о санитарных условиях, и не слишком переживая, была ли игла уже где-то. Где-то внизу, на нулевом этаже, в одном из комнат для допроса, была причина всех его бед, причина всех его мучений, причина его медленной смерти. И он мог спуститься к ней, только зачем? Показать, что она с ним сделала. Будь он человеком, он бы уже давно подох.
Вскочив от звонка, Линч резко опустил рукав, а затем поднял трубку.
- Пришел адвокат по вопросу Мадлен Рейд.
- Но..
- Его прислали по ее звонку.
- Хорошо, пусть поднимается в мой кабинет, я пойду уточню что там к чему.

Спустившись на нулевой этаж, Олив прошел по едва освещаемому коридору, заглядывая в пустые комнаты, в поисках Мадлен. Остановившись, он прислушался, и не доверяя своим ушам, ускорил шаг. Кабинеты были, разумеется, оснащены звукоизоляцией, но Линча было не так просто обмануть. Приложив пластиковый идентификатор доступа, он раскрыл дверь, проходя через зеркальную комнату, и толкая вторую дверь, где легко покачиваясь лампа.
- Какого..- выругался Олив, буквально ловя следователя за плечи и чуть тряхнул - Что это? Ты понимаешь, что нам за это будет? Внизу ждет адвокат, и судя по всему, не государственный. - Линч подлетел к Мадлен, рассматривая произведенный ущерб, хватая ее за подбородок и приподнимая ее лицо, чтобы рассмотреть при свете. Кровоподтеки на виске, избитые щеки, открыв глаза, он обнаружил, что зрачки с откровенной неохотой реагируют на свет, а багровая кровь из носа не планировала останавливаться так просто. Выругавшись снова, он взглянул на потирающего шею допросника и покачал головой. Извлекая салфетки, Оливер осторожно стер скороподтеки, спустя какое-то время останавливая и саму кровь.
Выхватывая у него из рук ключи, он снял наручники, ловя Мадлен на руки и все еще тихонько ругаясь, толкнул дверь плечом. На неуверенный протест, Оливер едва слышно зарычал, произнося слова угроз и ругательств, вынося уже Рейд в коридор, и затем поднимаясь на этаж. Расчищая стол, Линч уложил ее, поднимая на вскочившего адвоката угрожающий взгляд.
- У вас будут очень большие проблемы. - проговорив это, мужчина поднял свои бумаги, и стал складывать их в портфель, с явным намерением уйти.
- Да что ты..- пробормотал Линч, схватив его за руку, подтаскивая к себе, и закрывая глаза. Сконцентрировавшись, Оливер сжал его руку еще сильнее, медленно вытягивая его жизненную энергию, чувствуя как мужчина слабеет с каждой секундой, а сам Оливер, напротив набирается жизненных сил. Его энергия проходила через него, бежала по его венам, он чувствовал ее, как что-то инородное, но сильное, живое и здоровое, словно это был маленький огонек. Отпуская мужчину, он позволил ему упасть на пол перед ногами, а сам, схватил Мадлен за руку, стараясь сделать то, чего не делал еще никогда раньше. Передавая ей выкачанные силы, он почувствовал легкое головокружение и слабость, подхватывая стул и практически падая на него. Выдохнув, Оливер прищурился, рассматривая Мадлен, которая казалось, совсем не изменилась и все так же равнодушно и бессознательно лежала на столе.
- Ну давай, - пробормотал Оливер, наклоняясь над ней, едва прикасаясь поглаживая по щеке. Он знал, что отвозить ее в больницу было нельзя, это плохо бы кончилось не только для нее, но и для отдела. Он знал, что сделал все правильно, хотя никогда еще и не делал этого, и знал, что потом придется как-то все объяснить ни в чем не повинному адвокату. Это был максимум реанимации, на которые Оливер был способен, сделать больше, было убить мужчину, а свои жизненные силы он передавать не мог.

+1

8

Then
Ее привели в отделение Интерпола, и за это время Мадлен не сказала ни слова. Она лишь полупьяно улыбалась, стреляя глазами в сторону Линча, которого так и корежило, когда он смотрел в ответ. Ему было откровенно херово, ломало в разные стороны, как марионетку, что в ловких руках мастера становится почти, как живая. А Мадлен не было никакого дела до того, как ее обыскивали, она даже почти не слышала, что говорили вокруг. Тонкие запястья быстро были обвиты стальными браслетами, впивающимися в кожу, как наглый вампир, холодным языком облизывающий пульсирующие венки под бледной плотью. Ее вели по коридорам, вели недолго, минут пять от силы. Рейд еле передвигала ноги, ощущая, наконец-то, тот самый сладостный приход от кокаина, который сейчас медленно растворялся в ее крови, вызывая ощущение праздника и эйфории. Рейд думала сейчас о том, что она, наверное, как Джокер в одном из любимых комиксов - сумасшедшая и безнадежная. Следователь Интерпола, представившийся, как мистер Хаус, сначала был вежлив и даже приветлив. Интересовался, кто она такая, что здесь делает, кем работает, как оказалась с Пьером Дювали в одном номере. В ответ на все это Мадлен лишь улыбалась, откинувшись на спинку стула, прикрывая свои бесстыжие глаза. За все это время она проронила лишь одну фразу: “Без своего адвоката я не произнесу ни слова, даже не надейтесь”. После этого все и началось.
Первый удар пришелся точно в “солнышко”, моментально сбивая дыхание, не давая даже опомниться, Хаус тут же занес второй удар. Он бил профессионально без следов, но очень больно и явно с последствиями. Мадлен ощущала, как в ее голове взрываются снаряды, а перед глазами проносятся яркие вспышки. Воздуха не хватало, но при этом смех рвался из груди, желая выплеснуться в лицо этому снобу. Рейд понятия не имела, сколько ее здесь таким вот образом штурмовали, только все было бесполезно - она умело забирала их силы, стоило только ладоням ее противников хотя бы на мгновение соприкоснуться с ее кожей. Конечно, этого не хватало, чтобы прийти в порядок полностью, но для того, чтобы поддерживать себя в адекватном состоянии - вполне. В такие моменты сложно думать о чем-то позитивном, да и вообще сложно думать. Ужасно хочется пить, и чтобы все это побыстрее закончилось, хотя бы как-нибудь. И очень снова хотелось к Оливеру, потому что Мадлен помнила, каково это - быть с ним. И каково это - быть без него.
-Олив, - тихо прошептала девочка, когда ее сознание совсем ушло в бездонную тьму, оставляя всех тех снаружи - думать, что будет дальше.

Now

я не хотела, не выбирала, не искала, этого не просила,
оно случилось само, и теперь то дает, то совсем забирает силы,
и теперь то шипит, как море в раковине - приливом,
то кричит на меня - базарно, звонко и говорливо.

Когда ты без сознания - ты не помнишь ничего из того, что происходит. Мадлен не знала, что с ней, ни где она находится в данный момент. В общем, совершенно ничего. Она была в абсолютной тьме и вакууме. Лишь иногда, в моменты непонятные ей до конца - врата ада открывались для того, чтобы впустить немного света, который мягко касался ее сердца, но тут же исчезал. У этого света был запах Линча и тепло его рук. Мэд тянулась к ним всем телом, всем естеством, но что-то темное удерживало ее на месте. Продолжая выражаться метафорически, то ее запястья вновь были обвиты тяжелыми цепями, которые не давали двинуться с места, разрезая запястья в кровь, почти до мяса, но не выпуская никуда. Рейд испытывала сейчас невыносимую боль, ее трясло от этой погани, которая пробралась ей под кожу, цепляясь когтями за вены.
И казалось, что уже нет выхода, когда Мадлен опустила руки, разворачиваясь и устремляясь в непроглядную тьму, дальше от все больше исчезающего света, когда она ощутила, что боль отступает. Именно в этот момент запах Оливера, как той ночью, его сильные руки и голос заставили ее не то, чтобы заплакать - зарыдать от истеричной боли, прокатившейся по всему телу. Глаза выжигало от яркого света, руки сводило невыносимой болью. Единственный способ - это вернуться назад, чтобы надрать задницу Линчу.
- Что же я маленькой не сдохла, - прохрипела Мадлена, медленно открывая глаза. Первое, что она увидела - это те самые, проклятые голубые глаза, от которых билось сердце - снимались трусики. Это он спас ее. Именно спас - если бы не Олив, то лежать бы Мадлен в холодной уютной однокомнатной могилке, потому что рана была смертельная. И собственно, Рейд была из разряда женщин - хочу и делаю. Это означало, что в состоянии неадеквата, Рейд могла совершать поступки, о которых в последствие могла пожалеть, но только не сегодня. В следующее мгновение, буквально подорвавшись, она уже сидела на столе, свесив ноги вниз. Одной рукой она упиралась в ледяную поверхность стола, а второй зарывалась в изрядно растрепанные волосы Линча, ее губы точно знали его вкус, целуя беспощадно быстро и глубоко, совершенно не давая опомниться. Мадлен беспардонно вспоминала - каково это оказываться в кольце цепких и горячих ладоней бесконечно далекого и любимого человека. Это был ее способ наказания самой себя, ее способ выразить благодарность. Не хватило бы и всех слов в мире, чтобы донести до упрямой головы Линча, насколько сильно она скучала. Насколько сильно он был ей нужен, но ведь он и сам не хотел этого знать, по большей части, он уверился в том, что она воткнула в его спину нож, предала, ушла. Но все это было совсем не так. Если бы он знал правду, которую она ему никогда не расскажет, если бы он знал, сколько раз она была близка к провалу, и к тому, чтобы раскрыть свою личину, когда находилась рядом с ним, под чужими именами, когда спасала его совершенно отключившееся сознание после очередной порции наркоты, что он вливал в себя - все пошло бы таким диким прахом, все закончилось бы там же и сразу же. Выстрелом упор, прямо между глаз.
Мадлен резко отпрянула от Линча, тяжело дыша, будто пробежала дикую дистанцию, убегая от своего прошлого, но не зная, что бегает по кольцу. Он смотрел на нее совершенно ошалевшим взглядом, а Рейд понимала, что с таким, как Оливер - не нужно никакого кокаина, никаких наркотиков, да, вообще ничего не нужно. Жить в уютно квартирке, работая и смеясь - нет. Абсолютно. Продолжать убивать, ночами впитывая кожей его тепло, утром готовить горячий кофе с горчинкой, затягиваясь его же сигаретой, а потом снова убегать, стараясь не думать о том, увидитесь ли вы вечером.

Я смотрю на тебя, как на отражение в глухом колодце, и саднит горло от желания целоваться.... Ты трогаешь мои цветы осторожно, чтобы не уколоться. А я от твоих и исколотая не смогу оторваться.

Тяжело было реагировать дальше. Рейд совершенно точно знала, что сейчас весь мир застыл вокруг них двоих. Недолго думая, девушка резко повернула голову в сторону двери, направляя на нее руку, вытягивая указательный и средний палец, вырисовывая узоры и шепча до боли знакомые слова заклинания. Она узнала их в раннем детстве и использовала постоянно, почти каждый день - это давало ей возможность побыть одной, скрыться, забыться и оградить себя от постоянных истерик и претензий. Линч ринулся к рыжей, но ему не хватило пары секунд, чтобы прервать ритуал заклинания. Глядя на рыжую злыми глазами, Олив, наверное, сейчас был готов убить ее. Еще бы, ведь он тоже прекрасно был знаком с данными видом запечатывания - только тот, кто наложил может снять, ну или подождите четыре часа - и заклинание спадет само.
- Мы не договорили. Мы обязаны договорить. И мне плевать, что ты об этом думаешь, - Мадлен прикоснулась к боку, поморщившись. Все же этот Хаус сломал ей два ребра, залечить которые Оливеру не удалось. Брать силу извне было неоткуда, поэтому все, что оставалось Рейд - это сидеть здесь и терпеть. - Если мы выясним все до конца, то я готова подписать бумагу о своей причастности к смерти Пьера Дювали, и ко многим другим. Мне нечего терять, Линч. Ты сам это прекрасно знаешь. Моя семья меня ненавидит за то, что я превратила жизнь их любимчика в ад, и что лишила младшей и самой любимой дочери. Именно поэтому сейчас только от тебя и твоего упрямства зависит - сможет ли Ваш Интерпол гребаный добиться хоть чего-то, или я сделаю так, что вы все будете сидеть на скамейке в суде, - Мадлен спрыгнула со стола, еле ковыляя обошла его, присела на корточки возле адвоката, водя пальцами над лицом ни в чем не повинного мужчины, погружая его в глубокий целебный сон.
- Выбор за тобой, блондинчик, - Мадлен надрывно улыбнулась, пристально глядя в глаза Оливеру, а затем плавно съезжая на его губы, которые вызывали болезненный приступ ностальгии и дьявольских воспоминаний. Мадлен горела по нему, сходила с ума, в общем, если говорить честно, то все это время - Рейд была только в его власти, как бы ни старалась уйти к другим и душой, и сердцем.

Отредактировано Madlen Reid (2015-06-14 15:38:26)

0


Вы здесь » DEATHLESS: the dead are back for life; » good omens. » thanks to first and last


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC